Сравнение моделей регулирования: Узбекистан и другие юрисдикции

Узбекистан, Кыргызстан и Россия легализовали цифровые активы почти одновременно — в 2018–2022 годах, — но построили три разные модели. Узбекская — подзаконная: базовое постановление Президента № ПП-3832 от 03.07.2018 и пять волн правок к нему, отдельного закона «О криптоактивах» нет, лицензирование держится на приказах Национального агентства перспективных проектов (НАПП). Несут её две нормы: операции с криптоактивами не являются объектом налогообложения — льгота ограничена 1 января 2029 года (указ № УП-140 от 18.09.2024), а с 01.01.2023 купля-продажа и обмен — только через национальных (лицензированных) провайдеров. Кыргызстан — обменная модель на рамочном законе «О виртуальных активах» № 12 от 21.01.2022 с регулятором НАВА при Президенте и подоходным налогом 10%. Россия — эмиссионно-долговая модель 259-ФЗ от 31.07.2020 с реестрами Банка России. Масштаб для калибровки: официальный оборот РУз за 2025 год — свыше $2 млрд (НАПП), оборот поставщиков услуг виртуальных активов КР — 2,74 трлн сомов (~$31 млрд), действующие выпуски ЦФА в РФ — 690 млрд рублей (Коммерсантъ, 16.04.2026). Ниже — сравнение по девяти параметрам; данные — на 31 октября 2026 года. Сводный разбор всех юрисдикций проекта, включая Казахстан и Беларусь, — в материале «Узбекистан и соседние рынки: сравнение моделей цифровых активов».

Термин и модель: «криптоактивы» без закона, «виртуальные активы» и «ЦФА»

«Криптоактивы» — термин узбекского ПП-3832: криптоактив определён как имущественное право — совокупность цифровых записей в распределённом реестре, имеющих стоимость и владельца (lex.uz). «ЦФА» в узбекских актах не используется — это конструкция российского 259-ФЗ; кыргызский закон № 12 оперирует третьим понятием — «виртуальные активы», широкой категорией, покрывающей криптовалюты, стейблкоины и RWA-токены.

Разница и в уровне источника правил: узбекская модель — целиком подзаконная, российская кодифицирована законом, кыргызская держится на рамочном. ПП-3832 пережило пять волн правок (УП-6268, УП-121, УП-140, ПП-359, ПП-143), лицензирование и правила майнинг-зоны утверждены приказами регулятора; последний акт уровня закона, затронувший сектор, — ЗРУ-866 от 06.09.2023. Правила меняются постановлениями без парламентской процедуры — гибкость и одновременно главный правовой риск юрисдикции; разбор актов — в разделе «Закон».

По устройству рынка модели расходятся так. Российская — эмиссионно-долговая: компании выпускают токенизированные облигации и доли, инвестор покупает право требования. Кыргызская — обменная: свыше 98% оборота за первое полугодие 2026 года пришлось на операторов обмена (по данным Финнадзора). Узбекская ближе всего к сервисной инфраструктуре: ядро лицензированного сегмента — 12 криптомагазинов из 21 провайдера, но с 01.01.2026 резидентам разрешена эмиссия токенизированных акций и облигаций с торговой площадкой на лицензированных биржах (ПП-359) — первый шаг к эмиссионной модели, чей фактический запуск по открытым данным пока не подтверждён.

Сравнение по девяти параметрам

Регулятор: НАПП, НАВА и Банк России

В Узбекистане отраслевой надзор централизован у НАПП: агентство лицензирует четыре вида провайдеров, выдаёт разрешения на майнинг и ведёт семь публичных реестров — лицензии, разрешения на майнинг, участники спецрежима, криптоактивы, стабильные токены и другие; машиночитаемых выгрузок нет, только PDF по каждой записи (срез 31.10.2026). До 2022 года лицензиаром выступало Агентство по развитию криптоиндустрии при агентстве проектного управления, указом УП-121 от 27.04.2022 то преобразовано в НАПП; с 2023 года агентство — мультирегулятор (рынок капитала, страхование, электронная коммерция, лотереи). ЦБ РУз — не отраслевой надзиратель, а партнёр по экспериментам: совместно с НАПП тестирует частные стейблкоины и прорабатывает цифровой сум.

В Кыргызстане регулятор сменился в 2026 году: до мая лицензии выдавал Финнадзор (его реестры на 18.10.2026 — 212 операторов обмена, 15 криптобирж, 10 майнеров), указом № 186 от 28.05.2026 создано Национальное агентство по виртуальным активам и блокчейн-технологиям (НАВА) при Президенте; Нацбанк КР — инфраструктура: эскроу-счета, валютный надзор, CBDC. В РФ надзор у Банка России; обзор платформ и реестров РФ есть на основном сайте.

Узбекские реестры и проверка контрагента — в разделе «Реестры»; устройство агентства — в статье «Регулятор НАПП».

Налоги: 0% до 2029 года против 10% и 13–22%

Узбекистан — единственная из трёх юрисдикций с нулевой ставкой: операции юр- и физлиц с криптоактивами, включая операции нерезидентов, не являются объектами налогообложения, а доходы не включаются в налоговую базу (п. 2 ПП-3832; п. 2 ПП-3926). Для ориентира: общая ставка НДФЛ в РУз — 12% (гл. 52 НК РУз). Льгота не вечна: указом УП-140 от 18.09.2024 она ограничена 1 января 2029 года — ключевая дата налогового планирования. Два особых режима внутри льготной рамки: участники регуляторных песочниц освобождены от налогов и таможенных платежей, но НДФЛ их сотрудников — фиксированные 7,5%; резиденты зоны Besqala Mining Valley до 01.01.2035 освобождены от налогов и сборов, взамен платят Дирекции зоны 1% от дохода. Фискальный поток строится не на налогах, а на платежах операторов: за 2022–2025 годы провайдеры внесли свыше 107 млрд сумов — 79 млрд госпошлин и 28 млрд ежемесячных сборов (Spot.uz, 20.02.2026).

В КР специального «крипто-режима» нет: доходы от операций с виртуальными активами облагаются подоходным налогом 10% по общим правилам НК КР, операторы платят налог с продаж 5%, майнеры — спецналог от электроэнергии; исключение — резиденты зоны «Тамчы» (0% налогов на 49 лет). В РФ — НДФЛ 13–22% по прогрессивной шкале. Разбор узбекских режимов — в разделе «Налоги»; налоговая механика КР — на kg.259cfa.ru/nalogi/.

Защита розничного инвестора: лицензионные фильтры против квалистов

Ни Узбекистан, ни Кыргызстан института квалифицированных инвесторов не вводили — защита держится на лицензионных фильтрах и запретах; Россия строит её на статусе инвестора (с 2025 года — тестирование и ограничения для неквалов).

Узбекский контур: провайдер — только юрлицо-резидент РУз, лицензия отдельная на каждый из четырёх видов (криптобиржа, майнинг-пул, криптодепозитарий, криптомагазин); уставный капитал биржи — не менее 5000 БРВ деньгами, из них 3000 БРВ резервируются в коммерческом банке РУз, а госпошлина за биржевую лицензию — 73 400 БРВ (≈27,5 млрд сумов). Требования: платформа и серверы на территории РУз, хранение данных об операциях и идентификации — 5 лет, KYC и ПОД/ФТ, раскрытие бенефициаров, запрет оффшоров в капитале и анонимных криптоактивов. Для розницы главное — монополия национальных провайдеров: операции мимо них (например, P2P на зарубежных площадках) — ответственность по ст. 165 КоАО и ст. 190 УК РУз; исключение для физлиц — NFT; реклама — без обещаний доходности (ПП-359). Кыргызские фильтры схожи по духу: запрет необеспеченных токенов и анонимных кошельков, эскроу-счета, капиталы 40–300 млн сомов.

Фильтры не гарантируют устойчивости: лицензию первой биржи страны UzNEX регулятор аннулировал 25.05.2026 — по обращению самой компании (Kobea Group); на 31.10.2026 в реестре две действующие биржи — ASTERIUM и COINPAY. В КР за июнь 2025 — июль 2026 Финнадзор отозвал лицензии у 19 обменников. Условия входа для операторов — в статье «Лицензирование провайдеров», проверка площадки по реестрам — в «Как проверить оператора», действующие биржи и обменники — в разделе «Платформы».

Стейблкоины и CBDC: «песочница» против госвыпусков и пилота

В РФ стейблкоины как класс не легализованы. Кыргызстан легализовал их при обеспечении и госрегистрации и сам вышел на рынок: частный сомовый KGST (BNB Chain), государственный долларовый USDKG — после британских санкций 26.05.2026 проект ликвидируется. Узбекистан занял промежуточную позицию: свободного выпуска нет, но с 01.01.2026 действует «регуляторная песочница» для оборота стабильных токенов в качестве средства платежа (ПП-359) — порядок определяют НАПП и ЦБ РУз. В реестре стабильных токенов НАПП на 31.10.2026 — одна запись: HUMO (эмитент ООО «HUMO Digital», связанный с биржей ASTERIUM); всего Humo Digital и Lockton Hub выпустили свыше 21 млн токенов — 16,97 млн обеспеченных и 4,1 млн утилитарных (Spot.uz, 20.02.2026), а в июле 2025 года Humo анонсировала пилотный токен, обеспеченный гособлигациями Узбекистана.

По CBDC порядок обратный — самый твёрдый статус у КР: цифровой сом станет законным платёжным средством с 01.01.2027 (Конституционный закон № 74 от 16.04.2025). В РФ цифровой рубль — пилот Банка России. Узбекистан осторожнее: ЦБ РУз изучает оптовую модель цифрового сума (для банков и платёжных организаций, не для расчётов граждан), пилот заявлен на 2028 год, полный запуск — до конца 2029-го, окончательного решения нет (Gazeta.uz, 25.08.2026; Podrobno.uz, 24.09.2026).

Масштаб: $2 млрд, 2,74 трлн сомов и 690 млрд рублей

Действующие выпуски ЦФА в РФ — 690 млрд рублей на начало 2026 года, рост в 2,5 раза за год (Коммерсантъ, 16.04.2026). Официальный оборот криптоактивов в РУз вырос с более чем $1 млрд в 2024 году до свыше $2 млрд в 2025-м: «По итогам 2025 года официально это больше $2 млрд», — первый заместитель директора НАПП Вячеслав Пак, 18.03.2026 (Spot.uz). Инфраструктура на март 2026 года — 21 провайдер и 663 691 зарегистрированный клиент (Spot.uz, 20.02.2026). Оборот поставщиков услуг виртуальных активов в КР — 2,74 трлн сомов (~$31 млрд) за 2025 год, за первое полугодие 2026-го — ещё 2,24 трлн.

В глобальном индексе adoption Chainalysis за 2024 год Узбекистан — 33-е место в мире и 1-е в Центральной Азии и на Кавказе (индекс опубликован 11.09.2024). Динамика оборота, операторы и эмиссия токенов — в разделе «Рынок».

Итог: три модели — три набора рисков

• Узбекистан — подзаконная модель с нулевой ставкой до 01.01.2029 и розницей, привязанной к национальным провайдерам. Сильные стороны — дешёвый легальный вход для инвестора и прозрачные реестры регулятора; риски — правовой (правила меняются постановлениями) и календарный (судьба льготы после 2029 года не определена), плюс тонкая конкуренция: после ухода UzNEX в сегменте две биржи.
• Кыргызстан — обменная модель с рамочным законом, самой мягкой ставкой (10%) и государственным крипто-экспериментом, но без страховки и квалистов, с малоликвидным биржевым сегментом и прецедентами провала госпроектов — USDKG и «Коин Номад».
• Россия — эмиссионная модель с самым длинным защитным контуром (квалификация, тестирование) и самой высокой налоговой нагрузкой (13–22%); стейблкоины вне закона, а допуск дозирован.

Соседние юрисдикции проекта решают те же вопросы иначе: сравнение ЦФА Казахстана с 259-ФЗ — на kz.259cfa.ru/sravnenie/, токены и криптобанки Беларуси (включая разбор рисков токенов) — на by.259cfa.ru, кыргызская модель — на kg.259cfa.ru. Сводное сравнение юрисдикций — в материале «Узбекистан и соседние рынки»; сравнения конкретных платформ ЦФА собраны на 259cfa.ru/compare, финансовая аналитика сети — на fin.259cfa.ru.

Материал не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.